Воспоминания Тамары о своих родственниках.

 

Мне было около 4-х лет. Я сижу с дедом Осипом – Осип Ильич! У него было лицо розового цвета, белые пушистые волосы и борода. Одет он в яркую светло-коричневую шубу. Большие руки с шишковатовыми пальцами. Пьёт горячий чай Он только что наколол сахар на мелкие кусочки сахарными щипцами. Этот сахар был конусной формы высотой – около 30 см, заворачивался в синюю бумагу  и назывался «головой».

Левой рукой он брал чашку, а правой брал малюсенький кусочек сахара, осторожно клал его в рот и запивал горячим чаем.

Он давно был вдовцом – бабушка умерла в 1916 году, а сейчас шел 1935 год. Фамилия их была Красновы – Феодосия Николаевна и Осип Ильич. Жили они в деревне Бренево, Лотошинского района, Московской области. У них было много детей. Осталось в живых и стали взрослыми только 8 человек, а родилось 17 детей. Моя мама была 17-й самой младшей.

Старший сын Григорий Осипович. Мне известно, что он работал при железной дороге, а в последнее время, пожилым, он работал на Курском вокзале в камере хранения.

В посёлке Никольском на одноименной станции железной дороги с Курского вокзала, Григорий получил участок земли и построил сначала времяночку, а потом и небольшой домик. Еще живя в деревне Бренево, он женился на Наталье Егоровне, которая хорошо шила и какое-то время обшивала семью и гордилась своим умением.

В Никольском Наталья Егоровна разумно, красиво и гостеприимно вела дом, а Григорий Осипович умело содержал сад. Помню в конце участка, где было самое освещенное место, росла малина. Площадка под кустики малины примерно 6 на 5 метров, а может быть 5х4м. Кустиков немного, но они были с небольшим количеством листвы, аккуратно привязаны к крепким колышкам, плотно вколоченным в землю высотой над землёй примерно по плечо. Получалось – веточки с ягодами свободно размещались над колышком всегда освещенные солнышком. Ягоды крупные, сочные, быстро созревали,  и их было много. У дома росли гладиолусы  и георгины. Перед домом, который окнами смотрел на улицу, была большая клумба флоксов – белых с чуть заметным бардовым оттенком в центре цветка.  Божественный ­аромат сливался с праздничным  гудением десятков зелёных жуков – бронзовщиков. Немного правее, напротив террасы рос большой важный каштан. Саму террасу оплетал дикий виноград.

В саду были яблони и вишневые деревья, кусты черной смородины,  но всё умеренно и всё ухожено.

В доме  тоже была идеальная чистота. В верхнем углу большой комнаты, разместились несколько икон, накрытых белоснежным полотенцем с вышивкой. В праздники у икон всегда зажигались лампадки красного и зеленого цвета. Они особенно загадочно мерцали в ночи.

Помню, как мы с мамой приехали к ним на праздник «Николу». Был сильный мороз – снег под валенками при каждом шаге похрустывал.

Огромные дубы и липы были в инеи. Графика могучих деревьев и садовых кустов в снегу воспринималась как сказка. Нас приняли радостно и Григорий Осипович с Натальей Егоровной и их сын Николай Григорьевич со своей женой Зинаидой Тимофеевной. Младший брат Александр еще служил в армии. Позже он попадет на финскую бойню и там погибнет. А пока всё было хорошо. Меня переобули в теплую обувь и посадили к тёплой печке. Мне дали в руки огромный (как мне казалось) апельсин. Я его держала двумя руками и не знала, что с ним делать. Конечно, это запомнилось навсегда!

В 1948 году был страшный случай. Ночью пришли грабители. Загнали в подпол, Григория Осиповича, Наталью Егоровну и тётю Зину и заперли там. Днём, им как-то повезло, они открылись и выбрались. Но этот случай не прошел бесследно. Позже случилось самое страшное, Григорий Осипович не выдержал переживаний, серьёзно заболел и вскоре умер.

Но жизнь продолжалась со всеми заботами. Наталья Егоровна дом вела, как и прежде. Умудрялась раз в год собирать родных с застольем, с рассказами и шутками. Поддерживала красоту и чистоту дома и сада.

Появились и выросли  внучка Тамара Николаевна, ставшая инженером и внук Борис Николаевич будущий офицер. Бабушка не дождалась правнуков.

У Григория Осиповича был брат Герасим Осипович. Став взрослым, он уехал в Москву, занялся выведением цветов в оранжереях. Особой крепкой связи у мамы моей, самой младшей сестрой, с семьёй брата Герасима  не было. Герасим женился на Елизавете Петровне. Помню, мы приезжали к ним в гости. Они жили в районе Новых Домов, это в начале шоссе Энтузиастов. У них была маленькая квартирка. Мы были в одной комнате, где был стол, накрытый белой скатертью, несколько витых «венских» стульев и много фикусов выше человеческого роста. Герасим разговаривал достаточно громким голосом, от чего мне казалось, что он чем-то не доволен. У них был сын Николай – служил он в армии в Ташкенте. Там он встретил свою подругу жизни – Машу. Вернулся домой уже вдвоем. Свекровь холодно встретила невестку и тем более не хотела внуков. Но родилась Наташа, которая стала любимой внучкой, особенно когда не стало Герасима Осиповича. Хотя мы несколько раз встречались с Николаем и Машей в Никольском, но крепкой связи так и не возникло.

Не знаю, кто старше или младше был еще брат – Платон Осипович. Он был призван в армию в 1-ю мировую войну и живой домой так и не вернулся.

А еще у Григория и Герасима была сестра Мария Осиповна.

Она была большая труженица. Она распахивала землю.  Работа в поле и с лошадьми очень тяжелая, заботилась о большой семье и не позволяла себе расслабляться. В 1916 году, когда в 54 года умерла бабушка Федосия Николаевна – их мама – моей маме было 8 лет, Андрею -11 лет, Петру -13, Ивану -15 – много молодых и неразумных ребят. Взрослые же, Григорий и Герасим, видимо, уже собрались в Москву.  Нужно кормить семью, хозяйство натуральное – пахать, сеять, собирать и обрабатывать урожай, и, конечно, Марии Осиповне пришлось потрудиться. У Марии Осиповны был жених – Павел, который погиб в первую мировую войну. С тех ор она жила не для себя, а для других. Прежде всего, она беспокоилась о младшей сестре Нюше (Анне).

Четвертый брат Иван Осипович уехал из деревни в подмосковный городок Подольск. Там он нашел свою спутницу Дуню – Евдокию, с которой переселился в Москву с двумя дочками Еленой и Анютой. Насколько я запомнила, он всегда был в поисках работы. Иван Осипович был призван в армию в самом начале войны в 1941 году. Вскоре  связь с ним была потеряна – так его не стало, а семья его жила очень трудно: шла война – голод. Дуня работала на меховой фабрике. Желая накормить детей, соблазнилась на шкурку. Её заметили, осудили, и она навсегда бесследно исчезла в лагерях. Девочек поддерживали тётушки со стороны матери – Катя, а со стороны отца тётя Нюра – моя мама, которая к тому времени осталась вдовой второй раз с тремя малолетними детьми: 9-ти, 4-х лет и младенцем 41 года рождения. Елена и Анюта часто бывали у нас. Мама учила их штопать и следить за опрятностью и целостностью своей одежды. Было видно, что они радовались встреча. Позже Елена и Анюта вышли замуж и у них родись дочери: Наташа и Юля. В 1994-95 годах Елена и Анюта умерли.

Пятый брат Петр Осипович оставался жить в Бреневе в семейной избе, из которой все разлетелись, и доживал Осип Ильич. Петр встретил свою половинку – Просковью Сегеевну и остался жить в этом доме. К себе в дом он взял жить и отца Просковьи. У них был умный, добрый сын Василий, очень похожий на отца, веселая добрая дочь Нина и забавный мальчуган Александр, который всех радовал. Перед войной ему было 2,5 года.  До призыва в армию Петр работал в колхозе.

В конце 1941 года немцы после ожесточённых боёв с переходом несколько раз из рук в руки всё-таки  оккупировали деревню Бренево. Во время боёв Прасковья с Васей и Ниной разъединились с дедушкой и Сашей. Дедушка с внуком оказался на улице. Были сильные морозы. Когда дедушку смертельно ранили, он не сумел спрятать ни себя, ни маленького Сашу. Оба они замерзли.

Сын Василий Петрович в 10-летнем возрасте начал работать в колхозе, надо было содержать семью, одновременно учился. Учился хорошо, и его отпустили из колхоза в Москву для поступления в железнодорожное училище. Окончив училище, он стал сначала помощником, а потом и машинистом паровоза и тепловоза. Всю жизнь он отдал этой профессии. Выйдя на пенсию, тяжело неизлечимо болел. В начале 21-века его не стало. Был у него сын – внук Петра Осиповича – Александр – водитель легковой машины, очень влюбчивый, доверчивый и добрый. Его, к сожалению тоже не стало. Но есть правнук Павел Александрович Краснов – с высшим образованием, добрый и деловой человек. Дай Бог ему здоровья, удачи и дальше. Он бережет свою бабушку Марию Артемьевну – жену Василия Петровича.

Когда началась Великая Отечественная Война Петра Осиповича, как и многих односельчан пожилого возраста от призыва в армию освободили для уборки урожая. После уборки урожая, Петра, как и многих крестьян, призвали в ополчение для защиты подступов к Москве. Долго про него ничего не было известно. На запросы отвечали «пропал без вести».

Только спустя 65 лет, работая на компьютере, мы нашли сайт «Книга памяти», из которой узнали страшную весть о Петре Осиповиче. Из сайта «Книга памяти» удалось выяснить, что он попал в плен к немцам 5 октября 1941 года, был в концлагере и выполнял полевые работы. Насколько тяжело ему было в концлагере можно почувствовать, глядя на фото его лагерной таблицы. Видно, что он худой изможденный мученически умер и был где-то погребен на территории лагеря. В «Книге памяти» помещена подробная лагерная карточка,  выполненная с немецкой точностью, где указываются все жизненные данные. Имеется нательная фотография с его лагерным номером с веревкой на шее. В один миг радость иметь фото дяди Пети превратилась в горестную муку, видя страдания человека. Господи упокой его добрейшую душу!

Я помню лето 1941 гола, когда мы с мамой приехали к нему в Бренево. Это было прекрасное лето, время уборки урожая. Урожай хороший и он нужен фронту. Работа в поле была бешенная.

Петр Осипович был колхозным бригадиром и его оставили  от призыва в армию до окончания уборки  урожая. Все были уверены, что война продлится недолго. Поэтому радость и от хорошего урожая и от дружной уборки хлеба, проглядывалась в лицах взрослых. А нам глупым детям вообще было весело….А через полгода – бой, пожары, беженцы, раненые и т.д. Никто и никогда не смог предположить того, что могло случиться с добрым, внимательным, любящем мужем и отцом, хорошим, активным работником – просто красивым человеком!

У дочери Петра Осиповича Нины Петровны были дети: дочь Татьяна и сын Андрей. А у Татьяны тоже сын и дочь. Все они милые приятные люди. Жаль только по разным причинам, мы не очень связаны друг с другом.

Шестой брат Андрей Осипович тоже уехал в Москву вместе со своей избранницей Анной Петровной Соловьёвой, у которой был сын от первого брака – Александр (Шурик). Андрей Осипович усыновил Шурика, оставив ему фамилию жены. Они жили очень дружно. Любили устраивать встречи со своими родственниками. Напротив наших окон был лужок, где они и собирались, говорили тосты, ели, шутили и пели песни. Мне очень нравилось, а мама и тётя Маня не одобряли эти веселья. Позже Андрею Осиповичу эти тосты начали портить жизнь, и ему иногда крепко доставалось от жены, хотя жили они так же дружно. Андрей жил с Анной и Шуриком в деревянном домике в Измайлове: 4-й проезд Измайловского зверинца. Неофициально это место называлось «Блиновка» или «Блинова дача». Известно, что когда-то там был свечной завод.  А во времена царя Алексея Михайловича в этом районе (рядом с селом Измайлово) в 1660-х годы был основан зверинец (Звериный двор). Он находился к западу от дворца и был населен разными зверями и птицами, первоначально созданный для охотничьих забав. С тех пор прошло несколько веков и всё изменилось до неузнаваемости, а слава осталась.

Андрей Осипович был взят в армию с самого начала войны. Был ранен очень неудачно – прострел правой руки. Такое ранение часто приписывали к самострелу. Став инвалидом он постоянно страдал от косых взглядов.

Сын Александр был трудолюбив, имел хорошее спортивное воспитание (плавание, бокс). Любил рисовать масляными красками. После возвращения с фронта инвалида отца, вставал на его защиту от различных нападок недоброжелателей.

Положение в Москве и области в конце1941 начале 1942 гг  было очень напряженное. Фашисты засылали в столицу много провокаторов и шпионов. Специальные службы старались обезвредить столицу от всех подозрительных, причем, иногда задерживали ни в чём не повинных людей. Так в конце 41-го года был задержан «за разговор» в трамвае сын Андрея Осиповича – Александр. После суда, чтобы не попасть в колонию, по прошению он был отправлен на фронт, Во время боев красноармеец Александр проявил мужество,  храбрость и был замечен командованием.  Вскоре он оказался ординарцем (вестовым) генерала Ивана Христофоровича Баграмяна, командующего оперативным корпусом. В конце Великой Отечественной войны И.Х.Баграмян – Маршал бронетанковых войск, дважды Герой Советского Союза.  Александр Соловьёв не рассказывал, как был замечен генералом Баграмяном, который перевел его порученцем при себе.

Однако война никого не бережет. Александр остался жив, но его ранило в ногу. Ногу ампутировали, и он тоже вернулся домой инвалидом. Это Андрею Осиповичу было трудно переносить. Видимо в это время довоенные «тосты» друзей начали губить его доброе сердце. В 1948 году его не стало.

Александр Соловьёв по возвращении домой, из госпиталя, не опустил руки, а начал работать мастером по пошиву красивой женской обуви. В 1946 году он женился на красавице Людочке. Обладая хорошим голосом, выступал в самодеятельности – очень красиво пел, что-то по Лемешевски. Его часто называли не по имени, а Соловей. Вырастил замечательных трех дочерей – Надежду, Веру и Любовь. Тяжелая болезнь укоротила его жизнь. А еще у всех братьев была младшая сестра Анна Осиповна. Говорили, что моя мама была очень похожа на свою маму Феодосию Николаевну.

В 1929 году мама вышла замуж за Захарова Ивана Васильевича и они решили уехать в Москву. Надо было искать жильё.

В доме, где жил мамин брат Андрей Осипович была небольшая комнатка – кладовка. Её можно было расширить, удлинить, сделать окошки. Андрей предложил маме временно поселиться в этой комнатке. В то время это было богатство. Мой отец Иван Васильевич Захаров (Захарчев, как все в их семье – сменил на более благозвучную – свобода!!!) взялся комнатку расширить и удлинить вдоль дома. Пристройку из маленькой комнатки отец делал из досок с засыпкой стен сухими листьями с хвойным игольником. Снаружи стену обивали длинными деревянными рейками. После просушки стены замазали в несколько слоёв глиной. Внизу стены от земли сделали толстую и прочную завалинку Положили пол и накрыли крышу.  В стене сделали два окошка и получились две комнатки! Это отцу чудом удалось, а пожить ему в домике не пришлось. Он заболел малярией. Но тогда была «модная» болезнь тиф. Поэтому его и начали лечить от тифа, а не от малярии, потеряли время и в 4 дня его не стало. Он  умер 4 августа 1936 года,  за два дня, до моего дня рождения. Лето кончалось, пошли дожди, приближалась зима. Печь теплую кормилицу поставили уже без отца.

Считалось, что Феодосия Николаевна была «шпитонок», т.е. воспитанница в чужой семье, а может и подкидыш. Была она трудолюбивой, доброй и заботливой. Её не стало в 54 года, когда маме было 8 лет. Самые младшие в семье моя мама-Анна и брат её Андрей часто вместе проказничали, за что их часто называли «Нюша и Андрюша». Мама рассказывала, что она любила кататься верхом на лошадях. На всю жизнь осталась у неё на ноге памятка от лошадиного копыта.

Закончила мама 3 класса церковно-приходской школы и конечно не раз стояла на горохе. Дома торопили её окончить школу: нужно было прясть, ткать. Хозяйство было натуральное: хлеб растили, выращивали овощи. Держали двух лошадей, двух коров, овец, поросят, кур и конечно выращивали лен – вот его-то и пряли и ткали. И более всех доставалось моей маме. У меня сохранился холст, который мама «пряла его и ткала» собственными руками, Я сумела вышить личные салфетки из маминого холста. А были ещё отбеленные  холщевые полотенца для лица с кружевами на концах. Всё моё раннее детство я вытиралась такими полотенцами после умывания.

Мама вышла замуж, наверное, в 19-20 лет. Мой отец жил в соседней деревне в 2-х километрах от Бренева – в Гаврилове. Они рано познакомились, а чувства, возможно, возникли позже. Мама уехала в Москву, чтобы пойти работать в «люди».

Она попробовала работать няней  в еврейской семье, где была маленькая девочка по имени Тамарочка. Наверное, эта девочка очень нравилась молодой Аннушке, так как она потом назвала свою дочку Тамарой. Потом она поступила работать тоже няней в большую интеллигентную семью к маленькой девочке «Пуси».

Хозяин дома, кажется, по фамилии Флеров – крупный инженер химик. Помню, как мы с мамой приехали к ним. Было лето. Село Всесвятское в районе будущего метро Аэропорт. Дом хозяев был расположен в большом саду. Хозяйка, уже не очень молодая женщина, встретила нас радостно, ласково – поцеловала маме руку и повела нас в дом. Помню, она достала из большого шкафа книгу, которую написал её муж – хозяин дома. А «Пуси» не было, она с родителями уехала за границу. Потом нас усадили за большой стол с белой скатертью и предложили, есть и пить. Хозяйка и мама моя много и улыбчиво переговаривались. Мне всё очень нравилось: и стол с белой скатертью, и большая комната, и окна с занавесками и цветами, и разные вкусности, которыми меня угощали. Но я была очень смущена. Сын хозяйки, молодой мужчина посмотрел на меня и почему-то подмигнул мне. Я ещё больше застеснялась.

Мама рассказывала, что эта семья много ей дала для жизни: умение себя держать, разговаривать, ценить честность и правдивость, уважать книги и любить трудиться, ухаживать за собой, содержать семью и дом. Мама говорила, что кроме неё в доме ещё работало несколько человек, т.е. семья была состоятельная, но хозяйка все маленькие дырочки на одежде сама штопала и не считала это позором. В саду у них были ульи, и в доме был собственный мёд. Фруктовые деревья сада давали яблоки, груши, сливы, а кустарники – ягоды. Наверное, там, на участке, были и овощные культуры. Сохранилось несколько фотографий, в том числе мама в саду с хозяйкой.

В 29-30-м годах, во время голода, мама работала в столовой. Мыла посуду и выносила отходы кухни. Мама говорила, когда она выносила ведро с отходами, то её встречала группа голодных людей, которые набрасывались на выносимое и тут же горстями поглощали всё из ведер.

У братьев и мамы была старшая сестра – Мария Осиповна. Мы дети звали её тетя  Маня.

Мария Осиповна была старше своей младшей сестры Анны на 16 лет и была её крёстной. Мама и звала её всю жизнь «Крёсна». К 1935 году  семья Красновых в Бреневе уменьшилась после отъезда в Москву старших братьев. В доме оставались состарившиеся Осип Ильич, его сын Петр с семьей: женой Просковьей и маленьким сыном Василием 1931 года рождения. Забот у Марии Осиповны уменьшилось,  и она стала нянчить племянника. А тут ещё  и меня 3-летнюю привезли. Помню как вечером зажженная керосиновая лампа, украшенная, стеклянным абажуром с длинными висюльками, освещала комнату. Стеклянные трубочки поблёскивали, но и давали легкую полосатую тень. За столом сидело много близких людей, пили молоко из сине-белых чашек и что-то ещё ели. Было как то полосато уютно и добро. И я сидела – как все, на коленях у мамы.

Помню, как тётя Маня  укладывала спать меня и Васю на деревянной лавке вдоль стены. Нас положили каждого на свою подушку голова к голове, а ноги в другую сторону, Тётя Маня, укладывая нас, приговаривала какие мы хорошие, и сейчас же  быстро уснём, а она нас побаюкает, споёт нам песенку про волчка. Для меня «Волчёк серенький» была чудесная сказка. Я всё пыталась представить по – настоящему в цвете «Волчка»- такого солнечного, хорошенького! Какой тут сон? Только помечтать! И я ворочалась, и невозможно было удержать глаза закрытыми. Тёте Мане недоедало это бесконечное убаюкивание, и она начинала сердиться! Какое безобразие! Вася уже засыпает – он молодец!  Он сто сот и пуговица стоит, а ты и пуговицы не стоишь. Мне было не понятно, почему это не так? И что это «сто сот»?

А потом тётя Маня приехала к нам в Москву, помочь маме посидеть со мной. Мама уходила на работу и тётя Маня меня после сна умывала, одевала, кормила и водила гулять на улицу. Но вдруг, она стала меня опять укладывать спать днём! Тут я уже начинала капризничать. И она совсем не знала, что делать? Она укутывала мне ноги и брала меня на руки, укладывая голову на правую руку. Напевала «Волчка», а я не знала, что же мне делать. «Волчка» я уже знала. На тёте Мане была одета кофточка, вытканная из тончайшей шерсти, как ситчик, зеленого цвета. Я вдруг заметила, что тонкие ниточки зеленой шерсти на солнышке переливаются всеми цветами. Я их осторожно ноготком пальчика старалась зацепить ниточку и засыпала.

Помню  когда тётя Маня одевала меня после сна я бралась, за боковые части трусов -делала галифе и убежденно говорила, что я буду «военным» или «летчиком»! Через какое-то время у меня появилась няня Женя, а тётя Маня поступила на работу,  на меховую фабрику красильщицей меха и работала до пенсии.

Потом, когда не стало моего отца, и мама с разбега, вышла замуж из-за боязни одиночества, и  у меня появилось два брата – 1937г. и 1941г., она нас очень жалела и всячески помогала нам выжить.

Фабрика меховая, где работала Мария Осиповна, с самого начала войны перешла на военный заказ – готовила овчину для пошива шуб, тулупов красноармейцам. Поэтому на фабрику поступало много необработанной овчины. Кто-то заметил, что на овчинной мездре остаются кусочки мякоти и жира. И в час привоза все, кто только мог освободиться на полчаса – час торопились к шкурам и тщательно соскабливали заготовленными ножичками остатки съестного на шкурках. Было самое голодное время войны. А у рабочих, в их семьях был «пир» во время войны. Наваристые щи из зелёных листьев капусты, бутерброды с бараньим жиром, каша с бараньими шкварками! Продлилось это не долго, но все мы получили шанс на выживание. Мы долго вспоминали это время!

Мария Осиповна была бережлива, скромна в одежде до предела.

Вспоминала и до слез грустила, когда слышала по радио хор Пятницкого с народными песнями. Любила смотреть спортивные передачи, когда диктор начинал критиковать спортсмена – возмущалась – «сам бы попробовал!». Когда нужно и можно было учиться, она должна была трудиться на семью. Грамоты она не знала, не читала и не писала. Получая зарплату – ставила  крестик. В начальной школе я очень хотела научить  тётю Маню читать, писать и правильно говорить. Её простой говор я принимала за неумение говорить.  Был такой случай. Я слышала, что желая сказать что-то о директоре, она произносила «дилектор».Я предложила ей повторить за мной по слогам «ди-рек-тор». Она повторила и добавила «Ну, дилектор», я так и говорю.

Мария Осиповна была очень добра и всех прощала.

Written on Май 5th, 2019

Оставить комментарий

Ваш email не будет опубликован. Обязательные поля отмечены *

Вы можете использовать это HTMLтеги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Гвардия ВПК is proudly powered by WordPress and the Theme Adventure by Eric Schwarz
Entries (RSS) and Comments (RSS).

Гвардия ВПК

Гвардия ВПК – это образ жизни