Председатель Совета ветеранов Службы связи ВМФ вице-адмирал Кононов Юрий Михайлович и Член Президиума Совета ветеранов Службы связи ВМФ Городилин Валентин Михайлович обратились к полковнику ВМФ в отставке Тисову Юрию Борисовичу поделиться воспоминаниями о своей службе на Военно-Морском Флоте.

Воспоминания полковника Военно-Морского Флота в отставке Тисова Юрия Борисовича

Вместо предисловия.

Почему «воспоминания»? Потому, что это то, что сохранила память. Документов, кроме редких фотографий «действующих лиц» у автора нет.

Первое подтверждение этому определению содержит предыдущий абзац; второе можно найти у А.С.Пушкина в романе «Евгений Онегин»: «Он рыться не имел охоты в хронологической пыли бытописания земли». Прямо про меня.

И ещё: ни одно продвижение по служебной лестнице, за весь период службы, инициировано мною не было. Чем я и горжусь.

Глава 1. Строитель «во Связи».

В «Управление Начальника Связи и Наблюдения ВМФ (УНС ВМФ)», так, или почти так, оно тогда называлось, меня привела длинная цепь случайных обстоятельств. К ним отношу выбор моей персоны на замену предложенного ранее кандидата на должность. Замена была произведена по требованию вице-адмирала Толстолуцкого Григория Григорьевича после ознакомления его с личным делом моего однокурсника и «однокафедрика» Игоря М., разыскавшего эту вакансию для себя.

В итоге, инженер-лейтенант Тисов Ю.Б. стал «Начальником Отделения эксплуатации и ремонта зданий и сооружений Приёмного радиоцентра Узла связи Главного штаба ВМФ». Так официально именовалась должность военного управдома в «Горках Ленинских», её я и занимал три года.

Перевод из «Гороки Ленинские» в УНС не прерывал цепи случайностей.

Офицер УНС ВМФ Тисов Ю.Б.

Глава 2. «Управление Связи».

Итак, я военпред при УНС. Тогда оно выглядело примерно так:

Начальник Связи ВМФ (одновременно и Управления) контр-адмирал Толстолуцкий Григорий Григорьевич — «Гри–Гри»;

Заместитель УНС контр-адмирал Изопольский В.В.;

Начальник 1 отдела к1р. Белоногов К.А.;

Заместитель Начальника 1 отдела капитан 1 ранга Лисичкин А.В;

Офицеры отдела: капитан 1 ранга Кузмин Н.К., капитан 2 ранга Туровский А.Е. и другие;

Начальник 3 отдела – Главный инженер УНС инженер-капитан 1 ранга  Хавкин Михаил Ефимович;

Офицеры отдела: капитан-лейтенанты Баранович Е.П. и Темиряев В.Г., старшие лейтенанты Коля Цветков и Серёжа Попков и другие;

Финансовый отдел возглавлял полковник и/с Коструб В.А., Главный бухгалтер Ершов А.А.;

Отдел материально-технического обеспечения возглавлял инженер-полковник Усков Ю.А. по совместительству, Секретарь партийной организации УНС; его подчинёнными мне запомнились: подполковник и/с     Куницин Г.М. – сверстники его называли «Жора» и отставной полковник и/с.  Анкудинов – «отец русского футбола»;

Ну, и наконец, «наш славный» 4 отдел капитального строительства.

Капитан I ранга Белкин Т.А. и старшие офицеры ВМФ Тисов Б.А. и другие

Капитан I ранга Белкин Т.А. и старшие офицеры ВМФ Пузанов Н.П., Тисов Б.А. и другие

Начальник отдела капитан 1 ранга Белкин Тимофей Алексеевич, его Заместитель полковник т/с Пузанов Николай Петрович;

группа проводной связи:

инженер-полковник Лещенко и инженер-полковник Фомин, ранее, уволенный в запас по болезни;

группа планирования капитального строительства:

инженер-полковник Гигиберия Луарсаб Александрович и экономисты: Никитина Клавдия Михайловна и Супранович Лидия Семёновна;

техническая группа:

районный инженер инженер-полковник Гольдфельд Матвей Маркович и специалисты:

строитель, инженер-полковник Беляев;

сантехник, инженер-подполковник Баутин Семён Андреевич;

электрик,   инженер-майор Щёголев Юрий Петрович;

строитель, старший инженер-лейтенант Тисов Юрий Борисович;

специалист радиосвязи подполковник Иванченко Константин Андреевич.

Таким сохранила моя память состав коллектива, принявшего меня на последующие 8,5 лет, в течение которых  в нём происходили различные изменения, но о них – по ходу дальнейших «воспоминаний».

Правда память, где-то, может и грешит,  уже имеет право; но, странное дело: чем ближе событие к современности, тем «грехи» существенней.

Глава 3. «Заказчик  капитального строительства»

Хотя в училище нам и читали соответствующий курс, но он явно не пользовался любовью, ни у командования, ни у преподавателей, ни у курсантов. Поэтому смысл фразы в названии главы был для меня весьма туманным, а «мой» отдел именно этим и занимался: выполнял функции заказчика по строительству объектов связи ВМФ СССР. Постигать пришлось «по ходу». Тут в самую пору отметить, что обстановка вокруг меня сложилась самая благоприятная. Никакой «начальственной», или возрастной «фанаберии», ни какого морального давления. Только нормальное, благожелательное руководство, товарищеская поддержка и советы. «Выволочки» за оплошности не исключались, но «воспитательная работа» никогда не выходила за пределы такта, хотя и вызывала, по крайней мере, у меня, желание провалиться сквозь землю.

Кстати, обращение сотрудников, внутри Управления, преобладало «по имени и отчеству», не исключая таких молодых, как я. Даже обмен приветствиями после официального доклада дежурного Начальнику выглядел приблизительно так: «Здравствуйте, (к примеру) Юрий Борисович!» — «Здравия желаю, Григорий Григорьевич!». Ощущаете «уставную» разницу «начальник – подчинённый»?

Начальник Связи ВМФ вице-адмирал Толстолуцкий Г.Г.

В ту пору, как вполне справедливо заметил «Голос Америки из Нью-Йорка»: «Несмотря на мирные заявления русских, они продолжают расширять свою систему глобальной связи с подводными лодками в мировом океане. Так вчера, в районе… вступила в строй новая мощная радиостанция (приводятся все основные ТТД). Мы поздравляем её командира капитана второго ранга Ильина с этим событием».

Речь идёт не о том шоке, который испытал молодой «старлей», услышав сведения, содержавшиеся в наших строго секретных документах, из «уст» вражеского «Голоса». Речь о том, что «наш славный» отдел, именно, и занимался строительством сети береговых объектов связи с подводными лодками (и надводными кораблями) ВМФ СССР, действовавшими в мировом океане. А Матвей Маркович Гольдфельд «курировал» в отделе всё, что касалось сверх длинноволновых радиостанций. Он то и взял надо мною «шефство», он и привлёк меня, по строительной части, к этой интереснейшей работе, причём своеобразным образом.

На второй день моего пребывания в Управлении, Матвей Маркович взял меня с собой на совещание в ГСПИ (Государственный Союзный Проектный институт) Министерства связи, нашего Генерального подрядчика по проектированию мощных СДВ радиостанций. На совещании обсуждался «подарочек» Гжельского фарфорового завода, объявившего о технической невозможности  обеспечить согласованную им ранее прочность изоляторов подвески антенны, и о необходимости снижения требования прочности вдвое. А разработка проекта почти завершена. А пролёты проводов антенны достигают 600 метров. А опорой антенне служат 18 стальных мачт высотой до 300 метров. И весь, почти готовый, проект этого грандиозного сооружения потребует радикальной переработки. «Семь вёрст до небес, и всё лесом». Кому это надо? Поэтому, главный специалист ГСПИ, автор, как методик расчёта, так и самих проектов многих антенных сооружений, Ю.А.Савицкий прямо заявил, что тут и считать нечего: вдвое снизите натяжение, вдвое увеличится стрела провеса, и, соответственно, действующая высота антенны уменьшится с 240 до 180-и метров. Радисты понимают, что это такое, и я, ранее потолкавшись в их среде 3 года, наслушался их терминологии. А преподавание в «альма матер», в том числе, курса строительной механики было поставлено очень неплохо. И вот этот «желторотый» встаёт и, среди прославленных мэтров, заявляет, что уважаемый Ю.А. Савицкий был бы совершенно прав в отношении одиночной нити, но не предусмотренной схемы антенны.

Главный инженер МСУ ВМФ -полковник Гольдфельд Матвей Маркович

Главный инженер МСУ ВМФ -полковник Гольдфельд Матвей Маркович

Воспользовавшись оторопью в рядах участников, Матвей Маркович быстренько вывел меня в коридор, повелел ждать и вернулся на совещание. Скоро совещание окончилось, вышедший ко мне Матвей Маркович ехидно улыбаясь, сказал, что мне предоставляется возможность подтвердить обоснованность моей выходки расчётом. Назавтра он препроводил меня на Большие Кочки, где располагался тогда «автор» рассматриваемой части проекта, Центральный Научно-исследовательский проектный институт «ПРОЕКТСТАЛЬКОНСТРУКЦИЯ», где молодой нахал был представлен руководству института, директору, доктору технических наук, профессору, а в последствие, академику Мельникову Н.П., докторам технических наук, профессорам Вахуркину В.М., Соколову А.Г..

С  благословения руководства института, Матвей Маркович ввёл меня в отдел высотных конструкций, и познакомил с давешними участниками совещания в ГСПИ, начальником отдела Лилеевым А.Ф. и главным инженером проекта Селезнёвой Е.Н., и я был допущен к расчётам по корректировке проекта.

В ту пору я даже не удивился лёгкости и быстроте, с которой мой шеф, инженер-полковник Гольдфельд М.М. ввёл меня в этот  высокий «круг инженерной мысли». Лишь впоследствии, после и в результате многолетней совместной работы с проектировщиками (как и другими участниками строительства), я прочувствовал, понял и осознал то уважение и авторитет, которого предыдущим взаимодействием добились Управление связи ВМФ, его начальник контр – (а затем и «вице») адмирал Толстолуцкий Г.Г.и его подчинённые, в числе которых посчастливилось быть и мне.

Замечу ещё, что расчёты, упоминавшиеся выше, были выполнены, результаты их удовлетворили всех: были «и овцы сыты, и волки целы». Проектные организации, «ПРОЕКТСТАЛЬКОНСРУКЦИЯ» и ГСПИ, выполнили необходимую незначительную корректировку проекта, завод «Гжель» изготовил изоляторы по своим способностям, радиостанция была построена, и этот факт не остался незамеченным вражеским «голосом». Правда, мучения с ней (станцией), на этом не закончились, но об этом позже.

Майор ВМФ Ю.Б.Тисов и  старшие офицеры на объекте связи

К началу 1960 года в СССР была одна действующая СДВ радиостанция, вывезенная из Германии в счёт репараций станция «Голиаф». История её довольно примечательна, обсуждалась офицерами Управления, и мне довелось быть слушателем этих бесед, и сейчас, на правах «динозавра», осмелюсь изложить их содержание в пределах сохранённого моей памятью.

Станция была создана германскими инженерами и введена в строй в 1943 году, в разгар второй мировой войны. Работа в СДВ диапазоне частот, кроме возможности передачи сигналов «на глубину», обеспечивала тогда ещё и скрытность: станция была единственной в мире, прослушивать этот диапазон, со времени «ухода» искровых радиопередатчиков, никому на земле в голову не приходило. Последнее сыграло злую шутку с «американскими спецами», которые, захватив в конце войны территорию и слегка «нахулиганив» с оборудованием, передали территорию вместе со станцией советской зоне оккупации, при демаркации границ. Совершенно очевидно: лихие вояки так и не поняли, что чуть было, не попало в их руки.

Причастность моего «шефа и учителя» (причём, можно и без кавычек!), Гольдфельда М.М. к демонтажу и вывозу из Германии подтверждают фотографии  станции, выполненные ателье «Клаус Киндерманн,  Берлин-Шарлоттенбург 2, Ухландштр(?). 194, телефон: 32 19 16» (транскрипция моя, пунктуация «Клауса»). Фотографии изображающие территорию радиостанции«Голиаф», до её демонтажа в Германии, где видна часть мачт антенной системы, техническое здание с центральным антенным павильоном и три периферийных павильона, а также Матвей Маркович в форме офицера ВМФ СССР, на фоне одной из 3-х центральных радиомачт, вместе с немецким инженером создателем станции Рунге, мною спасены «методом выдирания из альбома, подлежащего уничтожению, с последующим их присвоением и сохранением».

сдв антеннаВторая в СССР СДВ радиостанция, к началу 1960 года, завершалась строительством на Дальнем востоке, третья была в стадии проектирования, когда, при активном участии Матвея Марковича, я был подключён к «дальнейшим событиям».

Следует заметить, что и вторая, и все следующие СДВ радиостанции были уже «целиком отечественными», разработанными и спроектированными отечественными организациями, оснащёнными отечественным оборудованием. Их создание обязательно предваряло  постановление высшего руководства страны, при активном содействии тому Военно-промышленной комиссии Президиума Совета Министров СССР. При этом опыт «Голиафа» был использован, но «наши»СДВ радиостанция были и мощнее, и крупнее «по размерности».

Третьей станции изначально не везло. Началось ещё до сдачи. То монтажник «Радиостроя» небрежно бросит гаечный ключик 12х10 (мм!) на бетонный фундамент токонесущей мачты (высотой 300 метров), и опорный изолятор мачты, рассчитанный на нагрузку 1200 тонн, с треском лопается.  Ситуация штатная, но запасного нет, он уже почти изготовлен — «стынет» в заводской печи, и ехать за ним надо из Белоруссии в Гжель, что под Москвой.

То, уже после замены опорного изолятора, перед пробным включением напряжения оказывается, что монтажники «Главстальконструкции» не убрали с макушки мачты «монтажный тросик», а второй конец троса на земле у лебёдки, и будет «коротить». Сбросить трос с макушки страшно, а вдруг хлестнёт по изолятору. Он последний, следующий только «формуется»: лепится в Гжели.

Когда и этот «ребус» был решен, приступили к пробной подаче мощности на антенну. Стрелки приборов уверенно пошли вправо, общее внимание приковано к их показаниям: треть расчётного тока, половина, сейчас будет 70%. И тут, как в плохом кино: бешеная пляска показаний, побелевшее лицо дежурного инженера, Его команда «стоп!», и стрелки на нуле. И сразу, доклад наружной охраны: «горит оттяжка центральной мачты!». Что за чёрт? Она же стальная! Всё просто, очередной подарок «Стальконструкции»: не убраны деревянные клинья, распиравшие при монтаже фарфоровые вставки в стальные звенья изоляторных  «цепочек». Новый аврал: очистка цепочек от копоти, промывка изоляторов, покраска стальных звеньев и арматуры, их сушка.

Вы скажете: «Что он там мелет? Цепочки, изоляторы и всякая муть». А вы сначала представьте себе. Висит эдакая штуковина длиной около девяти метров. Нижний конец закреплён за бетонный массив, верхний — стальным канатом, толщиной 63 мм поднят под углом 45 град «в небо». В середине «штуковины» сама цепь. Звенья цепи – из стальной полосы 60х40 мм, между ними заложены фарфоровые изолирующие  вкладыши, размерами и формой напоминающие череп здоровенной гориллы. И таких изоляторов в цепи 8, с соответствующим числом звеньев. Представили? То-то! И весь аврал на морозе, «подогревается» сроками сдачи. А год 63-й, и анекдот про строителя: «не кончим сегодня, кончим завтра» ещё не сочинили.

Наконец, всё! Госкомиссия собралась, акт подписала, по поводу чего было выпито всё, заготовленное зав. камбуза, мичманом Маругой, количество коньяка и разведённого, им же, чайной заваркой спирта. Разъехались. Станция работает почти год. И вдруг!

Мария Матвеевна Городилина с внуком Вадимом

Конец декабря 1964 года. По окончании рабочего дня, попрощавшись с сотрудниками, в том числе, с Голфельдом, возвращаюсь домой, в гарнизон ПРЦ «Горки». Вахтёр КПП направляет к дежурному, а тот сообщает: «Срочная командировка. Полковник Гольдфельд будет ждать в купе поезда Москва-Минск. Ваши билеты у него». Схватив  «тревожный» чемодан, ничего дома не объяснив, сам не понимаю, мчусь на Белорусский вокзал. В купе, от Матвея Марковича, узнаю: выпал гололёд, мачты гнутся.

С вокзала на объект (90 км) едем около пяти часов. Гололёд. Водитель, встретивший нас на машине из части, приговаривает: «Тише едешь, дольше жить будешь». На месте выясняем, что «разгрузочная» система не сработала, спустить антенное полотно электролебёдками невозможно, они обесточены и на их подключение требуется время. «Ну, Бочкарёв (Главный инженер радиостанции), погоди!». А мачты продолжают гнуться. Поднятый нами аврал описывать долго и сложно, но полотно антенны, наконец,  на земле, рост деформаций мачт прекращён, и мачты, слава богу, стоят. Зима ушла на выявление и изучение причин аварии, разработку проектных и организационных решений, лето и осень на устранение (снова «Стальконструкция») последствий. И, наконец,  снова (или, «снова, наконец»?), радиостанция в строю. Ур-ра-а-а!

Немного можно отдохнуть и побыть с семьёй  Надеждой Михайловной и родственниками.

Королёва Надежда Михайловна

Одновременно с белорусской создавалась ещё одна СДВ радиостанция уменьшенной в 2 раза мощности, ещё более «несчастливая». В основу её закладывалась идея использования «долинной» антенны. Строилась эта «маленькая» станция, с большими мучениями, в одной из Хибинских долин. Описывать «мучения» можно долго, но, чтобы не надоедать читателю, не буду. Отмечу, только, что, не оправдав надежд по КПД и бесславно «отбыв» в эксплуатации «минимальный срок » в 20 лет, была закрыта и списана.

Не принесла «счастья» ещё одна «последовательница «Голиафа», СДВ РС начатая строительством в Китае, в годы «великой дружбы». Потом «великая» пошла на убыль, дала трещину, и китайцы стали искать трещины в трубах, поставляемых СССР для изготовления мачт. Затем закончились и дружба, и строительство, финалом был Даманский.

В стране, вслед за ростом подводных сил ВМФ, продолжалось расширение системы связи с этими силами, в том числе создание двух, последних в, описанной выше, серии, на севере и на юге страны (СССР). Исходя из опыта строительства и эксплуатации «головных» станций серии, в проекты последних были внесены значительные коррективы, позволившие оптимизировать распределение нагрузок от полотна на мачты, а также исключить необходимость изоляции  центральных мачт от «земли». Была изменена расчётная схема ствола мачты, что позволило упростить и, одновременно, усилить конструкцию её опорного узла. Все эти меры помогли избежать «старых заморочек», хотя и не уберегли от новых…

Североморск

Строительство северной станции было начато в 1964 и завершено в 1970 году, строительство южной продолжалось с 1968 по 1973 год. Эти, последние в серии, станции были последними в жизни Матвея Марковича Гольдфельда. Он умер, не дожив до их завершения, в конце лета 1968 года.

К тому времени успели произойти и другие печальные события: уже давно не было в живых Гигиберия Л.А. и Лещенко, а незадолго до кончины (или, вскоре после?..) Гольдфельда М.М. умер Хавкин М.Е., Главный инженер Управления. Хочу заметить, что все эти люди скончались значительно в более молодом возрасте, чем сейчас автор строк.

Приходили и новые люди. У Начальника Управления появился новый заместитель, по капитальному строительству. Эту должность занял контр-адмирал Соколов Пётр Афанасьевич.

В отделе, на смену полковнику Беляеву пришел умнейший и милейший «представитель солнечной Армении», инженер-подполковник Саакян Левон Арутюнович. Ещё один «радист», специалист по СДВ, инженер-капитан-лейтенант Уткин Глеб Николаевич, пришел к нам «с Голиафа». Должность умершего Гигиберия Л.А. занял инженер-майор Киселёв Юрий Иоильевич.

Друзья Филиппова М.Ф. Городилин В.М. и Загородный В.В.

Друзья Филиппова М.Ф. Городилин В.М. и Загородный В.В.

Потом, Н.П.Пузанова сменил, на должности  замемтитель начальника отдела, перспективный майор Дегтярёв Владимир Семёнович, а вскоре и Т.А.Белкина заменил новый начальник отдела, «балтиец», капитан 1 ранга Филиппов Михаил Фёдорович.Тисову 85 лет

И, наконец, последнее, при мне, изменение в отделе: откомандирование «непослушного» инженер-майора Тисова Ю.Б. непосредственно на, строящуюся  на юге страны, новую СДВ радиостанцию в Киргизию. Но это уже другая, длинная и подробная история.

Напоследок замечу, что все, перечисленные выше, воинские звания, воспроизводятся в том виде, в каком они были тогда. Тогда понятие «инженер» не было ещё выведено «в величину отрицательную», потом звание стало выглядеть, как , скажем, «полковник минус инженер».

Глава 4. На «новую службу». Юг.

Мы с Севера

Новое место службы — строительство очередной СДВ радиостанции. Новая должность-«Начальник антенно-мачтовой группы», с исполнением обязанностей начальника контрольно-технической инспекции (КТИ) заказчика непосредственно на стройке. Новый непосредственный начальник, Начальник радиостанции, командир в/ч 56135 капитан 1 ранга Лукъянов Александр Сергеевич. Новые сослуживцы: знакомый мне по северной СДВ РС мичман Кривко Фёдор Алексеевич, «новый» мичман Бескровайный Иван Константинович «с Голиафа», мичман Буллах (из местных).  Были ещё вольнонаёмный инженер КТИ Третьяков,    вольнонаёмный  же, водитель автомобиля ГАЗ-66 Иван Фёдорович, команда из десятка матросов и «командирский» ГАЗ 69 под управлением одного из них. Вот и вся воинская часть.

В аэропорту, куда мы прилетели сразу всей семьей (я, жена Надежда и малолетний сын Вадим) нас ждал ГАЗ 66 и неожиданность.

Неожиданностью была Мария Павловна Кривко, жена Феди. Будучи назначенной старшей машины, она не имела права покинуть место в кабине.

Везти 110 км жену с ребёнком в железном кузове армейского грузовика, ноябре месяце,  мне показалось невозможным. Учитывая железный характер Марии Павловны, знакомый мне по северным командировкам, всякие переговоры были бесполезны. Оставалось срочно искать в незнакомом городе знакомых «братьев-строителей». Читателя прошу учесть место и время действия: средне -азиатская республика, осень 1968 года, блага современной цивилизации совершенно недоступны.

Наконец проблемы решены. Братья по профессии оказываются куда более отзывчивыми, чем «железная леди» родной части. Жена с сыном отправлены в кабине грузовика. Сам, с чемоданами, лезу в кузов ГАЗ 66. Поехали.

Часа через полтора-два, в строящемся «жилом городке», возле гаража-штаба, предстаю пред очами отца-командира. Александр Сергеевич здоровается, предупреждает, что «мои» ещё не подъехали, пресекает мою попытку немедленно «представиться по случаю» и переводит разговор на обмен жизненным опытом в местных условиях. Он категорически возражает против трудоустройства моей Надежды в подрядной строительной организации, самим кадры нужны, а вопросы семейственности пусть меня не беспокоят. Причём тут семейственность я понял не сразу и не до конца.

Тут, наконец, подъехали и мои, слегка замученные и напуганные. Командир, пригласив вечером со всей семьёй к себе на ужин, направляет нас устраиваться с жильём,

Местом жительства  «дядя Саша» определил, пока, левое крыло второго (верхнего) этажа почти отстроенной гостиницы. две комнаты через общий коридор. Одна из выделенных нам комнат оборудована большим столом, стиля «от производителя» — «булахстрой», несколькими «хрулёвскими» табуретами; вторая—двумя железными кроватями с постелями и другой мелкой мебелью, позаимствованной в стройбате.

Удобства: электричество в неограниченном количестве и центральное отопление, всё это от временных источников. Остальное «во дворе»: сарайчик «М» и «Ж», дачного типа, и водопроводная колонка через накатанную самосвалами дорогу. Грунт — мелкодисперсная, солончаковая, лёссовидная глина, прошу читателя запомнить, а что это такое, расскажу потом. Пока замечу, что рейс в резиновых сапогах, с двумя вёдрами, из гостиницы к колонке и обратно приводил к образованию глиняных подушек на каждой подошве с закатыванием отдельных комков к самой промежности.

После непродолжительных сборов, направились на «званный» ужин. Путь, метров 60, пролегал мимо, уже упомянутой мною, водопроводной колонки, ряда сараев, к «Черёмушкам», двухэтажным кирпичным домам на краю совхозного посёлка, где временно поселилась семья командира. Прошли и пришли.

Курсант ВМФ Вадим Королёв

Там командир, представившись Старшему мичману ВМФ Вадиму Королёву: «Дядя Саша». Он также познакомил меня и  Надежду  со своей женой, Валентиной Владимировной и дочкой, тоненькой девочкой лет 11-и, Женькой, а, за одно, оказалось, что сегодня же, только рейсом из Горького, прилетает ещё один мой новый сослуживец, капитан 3 ранга Крючков Виталий Павлович с женой, Лией Константиновной и двумя дочерьми, старшей – Светой и младшей – Лерой (обе чуть старше нашего Вадима).

Прежде Александр Сергеевич служил на «Голиафе», и Виталий Павлович был его подчинённым. Теперь этот статус был восстановлен, но на более высоких ступенях служебной лестницы. Мне же представилась первая возможность наблюдать за их взаимоотношениями «со стороны».

Я был весьма заинтересованным «наблюдателем», тем более, что ранее, ещё в Управлении, ходило немало недоброжелательных слухов о личности и деятельности Александра Сергеевича. Правда, сами носители этих слухов особого уважения не вызывали. Но об этом позже. А сейчас ужин.

Меню ужина совершенно не оставило следов в памяти. Запомнилось радушное внимание к слегка ошарашенным переселенцам. Накормленные, напоенные и душевно согретые, снабженные советами по первоначальному хозяйственному обустройству, распрощавшись с гостеприимными хозяевами, мы отправились на отдых в конце этого трудного дня. Все служебные вопросы командир подчёркнуто отложил до понедельника. Завтрашняя суббота (тогда — рабочая) и последующее воскресение отданы нам на то самое «обустройство». Придя домой, рухнули в кровати и «провалились».

Наутро, пробудившись, увидели в окно спальни плоскую равнину, расчерченную до самого горизонта редкими прямыми линиями, явно антропогенного происхождения. Эта, довольно скучная картинна была залита ярким утренним солнцем. Уже хорошо, вчера было пасмурно, что совершенно не позволяло знакомиться с окружающим пейзажем. Разгоняя остатки сна, поплелись, через коридор, в дверь напротив, на «кухню»: умываться, завтракать и т.д., а там застыли с разинутыми ртами и широко распахнутыми глазами. В выходящем на южную сторону окне картина: в продолжение плоской долины, на заднем плане, но совсем близко, от края и до края, простиралась многоярусная гряда гор Снежные вершины на фоне ярко синего неба, ниже—серо-голубые скалы плавно переходящие в мягкие складки предгорий, ниспадающих в долину. Всё это великолепие статичных форм непрерывно изменялось под меняющимся солнечным освещением. Замечу, что в последующие 8 лет наблюдал эту завораживающую картину более двух тысяч раз, и ни одного повтора.

Глава 5. География.

Толстолуцкий Г.Г. в Киргизии

Встреча полковника Тисова Ю.Б. и  старших офицеров ВМФ  на объекте связи  с  киргизским руководством

«Мой» новый объект располагается на землях Мясосовхоза Чалдовар, Калининского района Киргизской ССР. Мясом в совхозе не пахло, всё население, от мала до велика, «пахало», и в прямом, и в переносном смысле, на ниве свеклоделия в интересах Каиндинского сахарного завода. Основная, техническая площадка площадью 650 га, лежит на северо-западе, как земель совхоза, так и всей республики, у самой границы с Казахстаном, на западном берегу реки Ойранды. Сама речка, в числе многочисленных таких же, стекает с северных предгорий хребта Ала-Тау (Ала-Тоо по- киргизски) в реку Чу. Последняя, хотя и дала название всей Чуйской долины, но других рек, озёр и морей не добирается, теряясь в песках Муюм-Кума.

К технической площадке, с юга, примыкают территория казарменно-штабного городка радиостанции, площадки временного городка строителей и временного СПРЦ «Алимаз».

На восточном (правом) берегу р. Ойранды, визави от наших казарм, располагались домики, посёлка, называвшегося тогда 4-й фермой мясосовхоза, километрах в 6 южнее, посёлок 2-й фермы, ещё 2 км на юг— центральная усадьба поименованного совхоза с примазавшимся к ней с севера жилым городком нашей радиостанции.

Ещё южнее, километрах в 25-и, в широтном направлении проходят: Большой Чуйский канал («БЧК»), нескромное дитя первой Сталинской пятилетки, ветка Фрунзе-Ташкент Среднеазиатской железной дороги и автомобильная дорога Фрунзе-Ташкент.

Глава 6. Стройка.

И так, в конце октября 1968 года я вступил в должность Начальника антенно-мачтовой группы строящейся СДВ радиостанции, получившей позже имя титана, подарившего огонь человечеству; и, ввиду отсутствия как самой радиостанции. так и её антенн. приобрёл ещё наименование Начальника контрольно-технической инспекции по строительству (КТИ) и кучу дополнительных хлопот и обязанностей.

Проектом радиостанции предусматривались три зоны. три площадки строительства: основная, техническая. а также жилой и казарменно-штабной городки. Кроме того. проектом организации строительства был разработан набор временных зданий и сооружений для обеспечения нужд строительных организаций.

Ко времени моего прибытия в жилом городке было построено здание «гостиницы», строились 2 жилых дома и котельная, объекты  казарменно-штабной зоны в разной степени готовности, как и временные сооружения примыкающего городка военно-строительного отряда (ВСО), а вот на технической зоне и конь не валялся.

Годовой план строительства предусматривал освоение около 5% сметной стоимости строительства, и сохранение существовавших темпов открывало не очень радостную перспективу пребывания в местечке с «оптимистическим» названием Чалдовар (в переводе «Старая могила») в течение многих долгих лет. К счастью, подобное положение дел не устраивало ни моего командира, ни Управление связи в Москве. Оставалось только работать в первую очередь, с генподрядчиком.

На начальной стадии строительства генподрядчиком было, расположенное в столице Киргизии, г. Фрунзе (ныне Бишкек), управление Начальника работ (УНР) во главе  с инженер-подполковником Усмановым  и его главным инженером инженр-майором Безброжем. На объекте непосредственно работой руководил начальник участка старший инженер- лейтенант Пефти А.И.. Все они отличные инженеры, энергичные руководители, но расстояние от УНР до объекта (110км), полное отсутствие связи, не способствовали расширению фронта работ, увеличению их объёмов и темпа. Начать решение этих вопросов предстояло со строительного командования войсками Туркестанского военного округа, на территории которого располагался объект, кому подчинялись местные строители.

А пока, приближался Новый, 1969 год. Весь наличный командный состав радиоцентра (командир, я и В.П.Крючков)  с женами руководством совхоза приглашен на его встречу. Собрались к назначенному времени. На улице тепло, до совхозной столовой, места встречи, метров триста. Мужчины в костюмах, дамы в платьях пошли. Пришли, встретили, отметили, пошли домой. А на дворе смена сезона, снежок присыпал землю и продолжает идти, морозец 3-4 градуса, В чём были, легкой рысью прискакали домой.  Поутру  зима в полном разгаре: всё белым бело, солнце сияет на синем небе, мороз нешуточный и всё крепчает, При минус 25-и пропадает электроэнергия. Как потом оказалось, всерьёз и надолго: авария на республиканской ТЭЦ, вызванная необычно низкой для этих мест, температурой и усиленная нормальным общероссийским разгильдяйством. А у нас аврал: без электроэнергии и тепла спасти от размораживания всё, что ещё можно. И Шойгу, по малости лет, ещё не приступал к исполнению своих спасительных обязанностей.

На этом фоне решение задач по завершению строительства первоочередных сооружений жилого и казарменного городков и развертыванию работ на технической территории уже не кажется слишком сложным.

В феврале, наконец, наступила весна, а с ней и сроки представления в столицу на утверждение согласованного со всеми участниками плана на следующий, 1970 год. Проект этого плана свёрстан совместно с Фрунзенским УНР-ом. Пора ехать в Ташкент. Заместитель командующего округа инженер-полковник Бельский, проявил большой интерес к приложенному нами агитплакату, изображающему «Крупнейшие высотные сооружения мира». Основа плаката была содрана мною с журнала «Радио», посвящённого завершению возведения Останкинской телебашни. Масштабные изображения знаменитых  в ту  пору телебашни выстроены  по росту в шеренгу, возглавляемую, естественно, Останкинской, и все, кроме последней, поместились под наложенное мною на оригинал «плечо» (центральная и одна из периферийных мачт с линией натянутого между ними полотна) антенны «Прометея». Проект «Плана-70» согласован, агитплакат, по просьбе заместителя командующего, оставлен в качестве дара, и, уж не знаю, сыграл ли он ещё какую нибудь роль, но вскоре на технической территории объекта появился новый строительный участок, с лихим капитаном  Гусаченко А.И. во главе. Он непосредственно руководил общестроительными работами на площадке от начала и  до завершения.

Работы на жилом и казарменном городках продолжались своим чередом.  Попутно, на базе   временных зданий стройки оборудованы и задействованы  временные же КВ передающий и приёмный центры «Алмаз».

По мере готовности жилых домов они заселялись семьями наших офицеров, офицеров «Алмаза» и строителей; а  штаты расширялись: у нас и строителей с расширением стройки, на «Алмазе» с развёртыванием средств связи.

К нам пришли: на должности главного инженера подполковник Бартеньев Иван Матвеевич, бывший сменный инженер из Вилейки; на должность начальника электромеханической группы капитан 3 ранга Аникеев Вениамин, списанный из плавсостава флота по здоровью, долго у нас не задержавшийся и уступивший место молодому и энергичному капитан-лейтенанту Терентьеву В.М. Ну и, наконец, не хочется, но надо, упомянуть о помощнике по МТО капитане интендантской службы Тарарако, по мнению автора, блестяще сыгравшем роль троянского коня в нашем коллективе.

Быстрее всего пополнялся боевой «Алмаз» на котором начинали свою службу многие офицеры, оценивать деятельность которых не входит ни в круг интересов, ни в круг компетентности автора, поэтому ограничусь перечислением, допуская лишь краткие комментарии.

Командиром был подполковник Комаров; его замполитом  капитан Каноныхин; помощником по МТО капитан Стахов.

Офицеры: майор Адаменко, молодые выпускники ВМУРЭ и других училищ лейтенанты: Волошин (впоследствии командир СДВ РС в Архангельске), Вариков, Слава Тополов, Коля Тырин, Вася Лесь и другие. Автор приносит свои извинения как за «и другие», так и несколько фамильярное воспроизведение поименованных: такими их сохранила память бывшего майора  Тисова Ю.Б.

Вскоре жилой городок в проектном составе стал тесен, и, по решению Начальника связи вице-адмирала Толстолуцкого Г.Г. был дополнен ещё одним, 24-х квартирным домом.

Наш командир, капитан 1 ранга Лукьянов Александр Сергеевич, с первых своих шагов по Киргизской земле, все свои помыслы, силы и время отдавал освоению этого клочка  солончаковой степи в интересах Связи ВМФ СССР. Особое внимание он уделял максимально возможному, в условиях действовавших тогда жёстких норм СНиП (Строительных Норм и Правил), обустройству жилого и казарменного городков. Командир, вполне справедливо, считал, и неоднократно говорил, что чем комфортней будет жизнь в этих городках, тем надёжней и устойчивей будет связь.

Александр Сергеевич, а именно так мы называли своего командира, вынудил меня («видит Бог, как я сопротивлялась!») пойти, по «предварительному со строителями сговору», на «не целевые расходы», и построить не предусмотренные проектом и сметой: -в жилом городке детский плескательный бассейн и хозяйственные сарайчики с погребами; -в казарменном городке плавательный бассейн; – в обоих городках значительно расширить набор спортивных сооружений. После обнаружения этих нарушений финансовой службой округа Начальник Связи был вынужден строго наказать меня своим приказом, но всё, как было обставлено объявление это взыскания мне, позволило мне ответить «по уставу»: «Служу  Советскому Союзу!».

Тем временем в «стране и мире» происходили события, так или иначе влиявшие на ход строительства.

Рост напряженности в отношениях между СССР и Китаем привёл к решению о разделении территории Туркестанского военного округа с образованием в его северо-западной части нового, Среднеазиатского, где мы и оказались. Теперь все наши вопросы переходили из Ташкента в Алма-Ату, где было сформировано Строительное управление САВО под руководством полковника Землякова М.М.

Командующим войсками округа был назначен генерал армии Лященко, а  его заместителем по строительству и расквартированию войск, знакомый нам по Ташкенту, но теперь уже генерал-майор Бельский.

Толи вследствие, толи хронологически так совпало, но летом 1970 года на  нашу стойку из Тюра-Тама (Байконур) было передислоцировано УНР с инженер-подполковником Погодиным Юрием Дмитриевичем во главе и его подчинёнными: начальником производственного отдела майором Юлием Бохаровым; начальником планового отдела майором  Судником.

Главным инженером УНР был назначен имеющий опыт недавно законченной строительством СДВ радиостанции в Архангельске, мой старый знакомый по той стройке инженер-майор Козлов Арнольд Иванович. Ощущается «рука Москвы» в лице в\ч 20402. Знакомая, весьма авторитетная в ту пору, рука.

Несмотря на некоторую потерю времени на передачу стройки от одного УНРа другому, эта рокировка оптимизировала организацию строительства, что позволило  построить сооружения  технической территории менее, чем за 4 года.

СДВ радиостанция «Прометей», последняя в ряду прямых аналогов немецкого «Голиафа» в СССР, в значительной степени отличается от своих предшественниц, как примененными конструктивными решениями, так и оборудованием. Полный перечень отличий может заинтересовать лишь длинный ряд узких специалистов, поэтому приведём лишь некоторые примеры.

Изменена конструкция системы подъёма-спуска полотна антенны, что привело к упрощению и облегчению, как самой этой системы, так и мачтовых конструкций. Из соединения мачт с их центральными фундаментами исключены сложные в изготовлении опорные балансиры.

Применение блочной конструкции арматурных каркасов монолитных железобетонных зданий, широкое применение метода  их бетонирования без применения съёмной опалубки, позволило сократить сроки их возведения.

Применение местного грунта для обваловки взамен привозного резко сократило объём автоперевозок.

Изготовление оборудования и комплектующих изделий производилось предприятиями всего государства. Сверх длинноволновый (СДВ) передатчик «Геркулес», многое другое радиооборудование и большая часть кабельной продукции выпускалось предприятиями Ленинграда; дизельгенераторы—в Харькове; металлоконструкции мачт — в Щёлково, под Москвой; закладные детали фундаментов и анкеров мачт—в Одессе.

Генеральный подрядчик по строительству принадлежал Главвоенстрою Минобороны СССР, субподрядные специализированные организации полутора десятков министерств имели монтажные управления, предоставлявшие на стройку  бригады рабочих, в полусотне городов страны.

Проект радиостанции разрабатывали московские организации: ГСПИ Минсвязи СССР— генеральный проектировщик и автор технологической (радиотехнической) части проекта и электрической части проекта антенны (Главный инженер проекта Павлов);

«ЦНИИПРОЕКТСТАЛЬКОНСТРУКЦИЯ» Главстальконструкции МинСтроя СССР- автор проекта металлоконструкций мачт, проекта механизмов подъёма-спуска и механической части проекта самой антенны. Главный инженер проекта металлоконструкций мачт и полотна КТН Селезнева Евгения Николаевна. Инженер проекта механизмов подъёма полотна антенны Шофлер Леонид Владимирович;

Центральный Военно-Морской проектный институт №25 (ВМП-25) Минобороны СССР- Главный инженер Житницкий Илья Львович – автор проекта жилого и казарменного городков.

Институт ПРОМСТАЛЬКОНСТРУКЦИЯ по заказу Главстальконструкции разработал проект производства работ по монтажу металлоконструкций мачт СДВ радиостанции.

Обязанности Генерального заказчика по строительству объектов связи ВМФ вообще, возлагались на Управление Связи ВМФ, чьим представителем на строительстве СДВ радиостанции «Прометей» был наш командир, капитан 1 ранга Лукьянов Александр Сергеевич. Александр Сергеевич обладал отменными организаторскими способностями, настойчивостью, стремлением наилучшим образом выполнить порученное ему дело. Особую настойчивость командир проявлял в организации быта коллектива, справедливо считая, и повторяя это нам, что «чем комфортный этот быт, тем устойчивее связь». Не знаю, всё ли сохранилось сейчас из сделанного им и нами тогда, но карагач выше крыши казармы на современном снимке из «Красной Звезды» хранят память о перво строителях.

К сожалению, в силу своего характера, командир не мог быть лояльным к бездельникам и ловкачам среди подчинённых, угодливым к  влиятельным политическим руководителям «частей центрального подчинения», которые нашли друг друга, и, по сфабрикованным обвинениям, добились отстранения его от должности и увольнения в запас за 9 месяцев до ввода «Прометея» в эксплуатацию. Но такая «смена лошадей» уже не могла повлиять на ход «переправы». Фамилии и должности активных участников этих неправедных действий не упоминаю, ввиду отсутствия большинства из них на этом свете.

Все перипетии строительства вряд ли интересны широкой публике, поэтому их опускаю. Приведу лишь некоторые примеры «в назидание потомкам».

Нарушение «государственной» границы. Северный фас ограждения технической территории должен был пройти южнее, ничем не обозначенной тогда, границы между Киргизией и Казахстаном, метрах в 50-и. Ваш покорный слуга, автор этих строк, не проконтролировал выполненную подчинённым ему инженером разбивку этого фаса. Строители приступили к установке железобетонных столбов. По счастью, немного успели. Ошибку обнаружили строители меж республиканской дороги Ташкент—Алма-Ата, запроектированной по Казахстану в нескольких метрах севернее Киргизской  границы, когда мы своими столбами перегородили их трассу. Виновников нашли быстро, те, не сопротивляясь, демонтировали столбы-нарушители, и дальнейшее строительство велось строго в пределах Республики. А, несколько изломанный северный фас ограждения, до сих пор напоминает о недостатках организации контроля заказчика  за строительством объекта.

Другим примером этих же недостатков было выполнение бетонирования фундаментов дизель генераторов автономного питания технического здания развёрнутыми на 180 градусов от проектного положения. Обычно, когда требуется особая прочность бетона, достигается она с большим трудом. А тут, когда надо долбить и убирать 60 кубометров бетона, он свою прочность довёл до требований проекта «М 600» быстро и вполне самостоятельно. Судя по тому, как безропотно строители выполнили эту адскую работу, основной виновник понятен, но где, же оперативный контроль заказчика?!

Следствием грубого нарушения монтажниками правил производства работ было падение самоподъёмного монтажного крана с одной из мачт, с высоты более 60 метров.

В результате нарушения заводом-изготовителем механических деталей антенного полотна технологии изготовления и контроля, при подъёме первого же сектора полотна произошло  разрушение одной из деталей и падение угла сектора с центральной мачты, с высоты 306 метров.

В двух последних случаях материальный ущерб, по счастью, был минимальным, возмещён виновниками, но совершенным чудом в обоих случаях было отсутствие человеческих жертв. Чудом, по причине сопутствующего Всесоюзного разгильдяйства.

В первом случае двое рабочих, монтирующих кран на мачте, при монтаже находились на кране и успели перепрыгнуть на мачту в начальной фазе его падения. Успели по причине второго, спасительного, нарушения: не были пристёгнуты монтажными поясами к конструкциям, ни мачты, ни крана. В обоих вариантах результат был бы трагическим.

img103(3)Во втором случае, группа солдат ВСО, совершенно непричастных к подъёму антенны, грелись в будке возле центральной мачты, на которой вёлся подъём, и были, буквально, обсыпаны вокруг будки падавшими с трёхсотметровой высоты двенадцатью пятикилограммовыми фарфоровыми вкладышами, выпавшими из рассыпавшейся изоляторной цепочки угла сектора антенны. Но, ни один из них в будку с солдатами не попал.

Приведу ещё один эпизод. Как уже упоминалось, металлоконструкции мачт изготавливались на Соколовском заводе, вблизи города Щёлково, Московской области, и рассылались по объектам строек всей страны, в том числе, и нам, в виде монтажных элементов – секций. Каждая секция индивидуальна по своим конструктивным элементам и предназначена для определённой (из 18) мачты и места на этой мачте. Каждая  проходила на заводе «контрольную сборку»: стыковку на стенде с предыдущей и последующей, по монтажной схеме мачты, индивидуально маркировалась. И вот одна из них, «лацменная» — имеющая специальные узлы для крепления 3-яруса оттяжек, приехала к нам на персональной железнодорожной платформе через полстраны с неправильно приваренными, теми самыми, «лацменными узлами». Три метровых треугольника из стального листа толщиной 40мм. Элемент силовой: передаёт на ствол мачты усилие от каната оттяжки до 40 тонн. Что делать? Требовать от завода изготовления новой секции? Имеем право, но реальный срок— не менее двух месяцев. Направить нашу на переделку? И того дольше. Монтажники предлагают исправить на месте: срезать, переставить и приварить на место вручную под их гарантию. Они, конечно ассы, я их знаю. Не для проверки, а для «поднятия ответственности» устраиваю исполнителям экзамен: ставлю свою подпись мелом на стальном листе толщиной 12мм, обвожу подпись неправильным овалом и предлагаю повторить бензорезом. Исполняют, не моргнув глазом. Деваться некуда, даю «добро». Результат: через неделю — секция на месте, стоит, тьфу- тьфу – тьфу, до сих пор, а дома у меня память- стальной блин с контуром моей подписи – железная подпись, вырезанная сварщиком.

Скажете, превышение полномочий? Быть может.

проверка старшего начальника

Проверка старшего начальника

Посещение строительства высокими гостями

На заключительном этапе строительства стройку нередко посещали высокие гости. Особенно запомнился прилёт Командующего войсками Округа генерала армии Лященко. Его вертолёт приземлился на футбольном поле казарменного городка, прямо против штаба. Командующий, по-отечески пожурил нас за неполную подготовку посадочной площадки, осмотрел городок, ворча сел в предоставленный нами автобус ПАЗ (более подходящего для его, более чем двухметровой фигуры, автотранспорта у нас не нашлось), объехал и осмотрел сооружения технической территории, поблагодарил участников объезда и улетел. Его поддержка стройки ощущалась нами до её завершения.

Навещал нас и Начальник капитального строительства Минобороны СССР (КС МО) генерал-лейтенант Волков, бывал и начальник Инспекции КС МО генерал-лейтенант Иванков, «журил» меня за огрехи качества работ, своих подчинённых при мне не трогал.

Так, или иначе, к концу 1973 года, «Прометей» предстал перед Госкомиссией, а в начале 1974 года был «сдан-принят» в эксплуатацию. Причём, для себя, я так и не могу определить, что больше я, сдал или принял? Еще в августе 1972 года, я был назначен на должность начальника строящегося СПРЦ «Кактус»,и, продолжая заниматься «Прометеем», включился в дела нового объекта. Прежде всего, нужно было срочно переработать, выпущенные Ленинградским ГПИ-1 и совершенно не учитывающие местные природно-климатические и производственные условия, проекты жилого и казарменного городков. К этой работе был привлечён Алма-Атинский Военпроект.

Курсант Киевской школы техников  Старший мичман ВМФ Вадим Королёв

Медаль Королёву В.В.Проект технического здания также плохо учитывал особенность грунтов основания: просадочность 17-и метрового верхнего слоя достигала 20%. Иначе говоря, при определённых условиях, особенно при замачивании, грунты вместе с построенным на них зданием могли «просесть», опуститься до 3,4 метра! Именно «ДО». Делать это точно и равномерно, грунты обязаны не были. А в качестве единственной меры по предотвращению возможных неприятностей, ГПИ-1 в своём проекте предлагал «предохранение грунтов основания здания от промачивания». И это для сооружения, имеющего в своём составе, внутри, самоизливающуюся скважину и многочисленные водоиспользующие системы с резервуарами, трубопроводами, насосами, арматурой и многим другим, даже теоретически неподдающимся абсолютной герметизации. Чтобы убедить автора, ГПИ-1, в необходимости доработки проекта, потребовались долгие и многочисленные переговоры и совещания на всех уровнях, включая известного нам Начальника КС МО генерал-лейтенанта Волкова. Обладая не только большой властью и опытом, но и яркой, образной речью, Начальник КС МО, не стесняя себя в применении её оборотов, убедил своих упрямых подчинённых в необходимости доработки проекта.

Старшие офицеры Стадниченко Г.П., Тисов Ю.Б. и Филипченко А на параде в честь Дня ВМФ

Но всё, когда-нибудь, кончается. Были выполнены новые проекты, по ним построены жилой и казарменный городки, разработаны, выполнены и освидетельствованы проектировщиками мероприятия по предварительной осадке грунта в основании техздания, выполнены на нём основные строительно-монтажные работы, начат монтаж основного технологического оборудования, и я, передав дела моим штатными нештатным помощникам: капитану 2 ранга Крючкову, капитан-лейтенанту Тырину (будущим начальникам 338 УС ВМФ), отправился покорять Кольские тундры в должности главного инженера строящегося «Зевса». Главная база Североморска раньше выглядела очень привлекательно. Описание моих похождений на Севере будут представлены в новой главе.

.

Written on Сентябрь 19th, 2011

Гвардия-ВПК is proudly powered by WordPress and the Theme Adventure by Eric Schwarz
Entries (RSS) and Comments (RSS).

Гвардия-ВПК

Гвардия-ВПК – это образ жизни